Без преувеличения можно сказать, что Питтсбург стал для российского кино родным домом за тридевять земель. Усилиями двух энтузиастов, супругов и единомышленников, профессоров-славистов Нэнси Конди и Владимира Падунова, возник и продолжается ежегодный киносимпозиум. Уже шестой год. Первоначальное значение греческого слова «симпозион» — пиршество. И в самом деле: то, что устраивают они в Питтсбургском университете, является именно интеллектуальным пиршеством. Хотя внешне все довольно однообразно. Просмотр-обсуждение, просмотр-обсуждение, и так всю неделю. Ну а завершал программу «круглый стол» в ресторанчике под названием «У Хэмингуэя». Стол, заметим, был не круглый, а буквой П, но это неважно, принятие и соблюдение условностей тоже составная часть научной тусовки.
Каждый год Питтсбург выбирает тот или иной ракурс, ту или иную группу фильмов. В этом году тема обсуждения была сформулирована так: «Пророки и доходы. Новое российское кино». Обыгрывалось английское выражение Profits and Gain, только вместо слова profits подставлено слово prophets. То есть кто нынешние пророки в русском кино, кто укажет светлый путь в завтра, и как художественные качества сочетаются с окупаемостью фильмов, с их успехом у зрителя.
Оба фланга обсуждения, и эстетико-идеологический («пророки»), и предпринимательский («доходы») были представлены очень достойно. Из Москвы приехали киноведы Нея Зоркая и Елена Стишова, продюсеры Сергей Члиянц и Евгений Гиндилис, американскую науку представляли Михаил Ямпольский, профессор Нью-Йоркского университета, Тони Анемон из Колледжа Уильяма и Мэри в Ричмонде, штат Вирджиния, Елена и Александр Прохоровы оттуда же и другие. В дискуссиях принимали активное участие преподаватели и аспиранты Питтсбургского университета.
В программе демонстрировались фильмы, произведенные в последние несколько лет вне государственных студий, а точнее тремя независимыми студиями «НТВ-профит», «СТВ» и «Пигмалион продакшн». Фильмы разного калибра и качества, что-то очень достойное, почти шедевральное, что-то среднего уровня, а что-то «за гранью добра и зла», как, например, вполне идиотические «Похитители книг», с которых я сбежал, помнится, на прошлом Московском кинофестивале. В завершающий день «вне конкурса» показали симпатичный и познавательный документальный фильм «Питер» голландских кинематографистов Фрэнка и Джессики Гортер о семи жителях постсоветского Петербурга. А настоящим украшением программы стали четыре дебюта, которые демонстрировались в вечерний час в местном артхаузе Filmmakers при значительном стечении сторонней, т.е. не симпозиумной, но тоже умной, судя по всему, публики. Это «Бумер» Петра Буслова, «Последний поезд» Алексея Германа-младшего, «Старухи» Геннадия Сидорова и «Возвращение» Андрея Звягинцева. Что приятно, все они перебывали под разными соусами и в разное время на экранах Нью-Йорка.
Вот вокруг этих «гвоздей» и разгорелась дискуссия. О «Бумере» говорили как об удачной кальке с традиционного западного гангстерского roadmovie, но пропитанной русским духом. Фильм стал коммерческим лидером года среди российских фильмов, но заграница им не заинтересовалась, несмотря на очевидные достоинства и новизну. Почему? Одна из выдвинутых версий – потому что не этого от России ждут. А ждут, как точно сформулировала на завершающей дискуссии Нэнси Конди, мистического, визионерского, метафизического кино в стиле Тарковского. Отсюда феноменальный успех «Русского ковчега» Сокурова и того же «Возвращения», купленного более чем 50 странами мира.
«Возвращение» понравилось безоговорочно даже профессору Ямпольскому, известному своей способностью выискивать на солнце пятна. «Безупречное кино», — таков был его вердикт. Картина эта воистину создана по универсальному рецепту «русского успеха»: психологически напряженные отношения отца и его двух сыновей, тонкая, достоверная игра актеров, красивая, таинственная русская природа и будоражащий компонент в виде так и неразгаданной загадки отца.
А вот «Старух» Ямпольский разругал, увидев в нарративе и стилистике фильма потакание соцреалистическим клише. Его поддержала Кэтрин Кларк из Йельского университета. Но за фильм вступились Зоркая, Стишова и автор этих строк. Да и зрительская реакция свидетельствовала красноречиво: фильм трогает души и сердца, вызывает как хохот, так и серьезные размышления. Сделан он мастерски, композиционно продуманно, непрофессиональные актрисы в роли старух просто замечательны, а история конфликта и сближения русских обитательниц заброшенной деревни и приехавшей сюда семьи беженцев из Средней Азии поучительна и символична. Как рецепт преодоления тотальной ксенофобии, которая грозит сегодня расколоть Россию на наших и ненаших.
Что же касается «Последнего поезда», то все пришли к тому, что «маленький» Герман — человек безусловно талантливый, но тень большого Германа пока ему заметно мешает. Идеологически фильм вызывающе полемичен по отношению к доминирующей тенденции нынешнего российского кино, представляя собой откровенно пацифистское высказывание. Война — неправедное дело в своей основе, и немцы такие же ее жертвы, как и русские. Фильм неровный, отмечалось на симпозиуме, огромная и затянутая интродукция вдруг переходит в торопливый финал. И все же это талантливая заявка молодого режиссера.
2003 год стал годом многообещающего прорыва в новое качество в русском кино. Таково общее мнение участников симпозиума в Питтсбурге. Кино России не хочет и, наверное, не может избавиться от «родовых» черт советского дискурса, которые причудливо сочетаются с русской метафизикой и нередко упакованы в западный жанровый формат. Что же касается пророков, то в чистом виде они пока не обнаружены. Впрочем, в сторону организаторов был сделан реверанс в том смысле, что пока пророков в российском отечестве не наблюдается, они прочно обосновались в Питтсбурге.
Питтсбург – Нью-Йорк
Олег СУЛЬКИН, Novoye Russkoye Slovo, 2004