Nina Tsirkun, 2002
20 – 24 мая 2002 года во ВНИИ киноискусства (Москва) состоялся американо-российский симпозиум. Это была совместная акция Питтсбургского университета (США) и ВИИКа и одновременно – четвертый симпозиум, посвященный проблемам современного кино на территории бывшего СССР, из цикла, который организуют профессора Нэнси Конди и Владимир Падунов. В этом году в Москву кроме них приехали пять аспирантов, некоторые из которых уже давно принимают активное участие в этом долгосрочном проекте.
Целью симпозиума было исследование состояния культуных взаимосвязей между современной Россией и новыми государствами Центральной Азии и обсуждение кинематографического изображения этих двух регионов. По замыслу авторов, название симпозиума должно было привлечь внимание к следующему парадоксу: большинство государств, расположенных в самом центре Евразии остаются, в лучшем случае, на периферии как процесса глобализации, так и ведущихся на Западе теоретических дискуссий о пост-имперских реалиях и всеобщей глобализации. Как ХХI век перетасовывает белые пятна этой «забытой» географии? Как предъявлены и какую роль играют культурные практики этих районов в мировой культуре? Организаторы рассчитывали, что «эти теоретические вопросы должны побудить участников симпозиума переосмыслить культурное наследие региона не только как сумму изолированных культур или набор ископаемых артефактов – наподобие этаких античных черепков – рухнувшей империи, а также как сомножество профессиональных сообществ, развивающихся вполне самодостаточно и имеющих устоявшиеся традиции и крепкие корни, особенно в области кино».
В работе симпозиума приняли участие киноведы Гульнара Абикеева и Ася Байгожина (Казахстан), а также Гульбара Толомушева (Киргизия), которые подробно осветили состояние дел в бывших советских республиках. Было подчеркнуто, что существенная общность в эстетике кинематографа этих стран коренится в общем имперском прошлом (русский язык – lingua franca, соцреализм – доминирующий эстетический метод, организация кинопроцесса и образование нескольких поколений профессионалов на единой основе) . Но другие базовые элементы укоренены в историческом прошлом этих регионов, оставшемся незатронутым западным влиянием. Эти традиции отмечены, в частности, различным пониманием и восприятием нарратива, а также собственным набором репрезентативных кодов.
Диляра Тасбулатова (журнал «Итоги», Москва) отметила огромный интерес, который Запад испытывает к Востоку, не имея в то же время ключей к его культурным кодам.
Гульнара Абикеева в связи с этим указала на то, что «На Западе популярно кино азиатское «по лицу», но европейское «по мысли», каким была, например, «Игла» Рашида Нугманова. А вот кино, вписанное в национальную традицию, такое как «Суржекей – ангел смерти» Дамира Манабаева, «где все акцентировано не по-западному», остаются нечитаемыми. Тем не менее, сейчас в Казахстане работают 46 режиссеров.
Мирон Черненко (ВНИИК) обратил внимание на то, что в кино Центральной Азии все еще сильны «корни советской власти». Кино там развивалось «гидропонически» – завозилось из центра, туда «сбрасывались» кинематографисты, не состоявшиеся в Центре, которые и создавали «первую волну» среднеазитского кино со всеми своими привычками и анахронизмами, а эта беспомощность в свою очередь порождала патерналистское отношение со стороны центра. Власть поощряла однообразие, унифицированность. Тем не менее нельзя сбрасывать со счетов положительное влияние школы ВГИКа и Высших режиссерских курсов. В частности, Сергей Соловьев заставлял своих студентов делать работы по-казахски; «мы стали понимать, что этот кинематограф другой», выпускники стали себя формировать как часть национальной культуры, а не кинематографического целого.
Елена Стишова (журнал «Искусство кино») отметила тот факт, что восточная ментальность – это, по слову Славоя Жижека, «зал ожидания», ментальность, которая проецируется на русское православное сознание с его утопичностью. Джералд Макаусленд (Питтсбург) выступил с докладом «Значение ебенка в постсоветском пространстве». Докладчик отметил, что освобождение от советского дискурса проще всего происходит через детское сознание, которое создает идеальное поле для деконструкции старого дискурса и создания нового.
Сет Грэхем (Питтсбург) в докладе «Киностан, или Является ли современный центрально-азиатский экран «постколониальным»?» подчеркнул, что во многих фильмах регионов ощутимы самые эклектичные (гибридные) стратегии «экранизации нации». Рашид Нугманов в «Игле» насытил картну советской масс-культурой и западными кино-тропами. «В результате фильм кажется своеобразным эклектичным двуствольным жестом, который одновременно демонстрирует ироничное расстояние от метрополии и знание западных культурных кодов. Целлулоидный Казахстан Нугманова таким образом находится на дискурсивно стратегическом пункте на пути от советского прошлого в капиталистическое будущее. В фильме «Полет пчелы» таджикский режиссер Джамшед Усмонов также диалогизирует отступающее советское настоящее, как необходимую исходную точку для начала биографии новой страны. Усмонов, однако, делает это посредством повествования и визуализирования мифологического прошлого, а не наступающего будущего».
Нина Цыркун (ВНИИК) также остановилась на смешении дискурсов в новом кино этих регионов на примере фильма Абая Карпыкова «Тот, кто нежнее». Это идеальный случай жанрового гибрида, органического симбиоза, основу которого составляют традиционная восточная сказка и истерн, а кроме того, имеются элементы триллера, комедии и road-movie. Общая ироническая тональность вводит фильм в постмодернисткий контекст, что атрибутирует его к казахской «новой волне», но в то же время несет на себе следы усталости и декадентского маньеризма.
Дэниел Уайлд (Питтсбург) поставил вопрос: Существует ли способ понять, какое место занимает Центральная Европа в глобальной эстетике, не прибегая к концепции узнавания? Он предложил понятие «interest-generating images» («возбуждающие интерес образы»), причем в данном случае обыгрываются два значения термина «интерес» – как материальная заинтересованность, подобно получению прибыли на вложенный капитал, и как устройство для узнавания, зеркало на экране. Тогда возможно, заключает автор, такие образы помогут предотвратить постоянное запаздывание кинематографа Центральной Азии. В противном случае, может оказаться прав Жан-Люк Годар, утверждая, что «кинематограф уже умер».
Татьяна Москвина (ВНИИК) говорила о всплеске неоязычества, усиленном и искаженным исламской традицией, которое ассимилируется культурой.
Дмитрий Караваев (ВНИИК) иронически переиначил название сипозиума: «Амнезия или анемия?», отметив, что «фильмы есть, а вот есть ли кинопроцесс?», то есть, имеет место анемия кинопроцесса как следствие анемии социальной и экономической. В качестве примера идеальной модели прорыва национального кино к мировому он указал на китайское и вообще юго-восточное.
В рамках симпозиума была показана обширная коллекция фильмов данных регионов, обсуждение которых вошло в программу симпозиума. Несмотря на все трудности и издержки переходного периода безусловно было отмечено движение от общего прошлого к национальной аутентичности. Другое дело, что определение последней все еще представляет (особенно для западного сознания) большую и сложную проблему.
Kinovedcheskie Zapiski 60 (2002): 372-4.